Надо сказать, что хореограф нашел удачное композиционно-художественное построение спектакля. На первый взгляд балет кажется соединением различных танцевальных сцен, но на самом деле это соединение глубоко продумано и служит вполне целостному восприятию всего спектакля. Уральский использовал не сюжеты Ремарка, а то ощущение времени, которое владеет героями Ремарка в предвоенной Европе. 

ТЕАТР ЖИЗНИ И СМЕРТИ. Н. АЛОВЕРТ

На сцене - застывшие фигуры мужчин в плащах и шляпах (явно 30-е годы). Между ними - экстравагантные фигуры под пластиковыми куполами-зонтиками в пестрых одеждах с размалеванными лицами: клоуны. Постепенно вся масса оживает и начинает медленно двигаться.

Так начинается балетный спектакль «Вальс белых орхидей», который поставил Константин Уральский в Москве по приглашению компании «Балет Москва».

«Толпа, танцующая в унисон, стремится к развлечениям, дамские платья становятся все более военизированными (противогазы являются «украшением» таких костюмов), партнеры в танго с легкостью меняются местами, а вновь образующиеся разнополые и однополые пары продолжают монотонное покачивание. Потерянное поколение! Сцены  толпы перемежаются танцевально-мимическими выступлениями клоунов. Бодрые, энергичные, ярко одетые и размалеванные, они разыгрывают клоунады, как и полагается клоунам на арене. Надо сказать, что хореограф нашел удачное композиционно-художественное построение спектакля. На первый взгляд балет кажется соединением различных танцевальных сцен, но на самом деле это соединение глубоко продумано и служит вполне целостному восприятию всего спектакля. Уральский использовал не сюжеты Ремарка, а то ощущение времени, которое владеет героями Ремарка в предвоенной Европе. Клоунское «кабаре» играет большую роль в создании предвоенной атмосферы, этого бессмысленно-безудержного веселья общества, не желающего видеть приближающейся катастрофы. Вспомните фильм «Кабаре»… Вообще Уральский умело пользуется кинематографическими приемами «замедленной съемки», «стоп-кадрами», долгими паузами (чаще всего композиционные находки хореографа ассоциируются у меня с фильмами Феллини), это - одна из особенностей его режиссерского и хореографического мышления. Хореография Уральского - своеобразный сплав различных видов танца, включая эстрадные, модернистские, салонные, но все они базируются на классическом балете. Глядя на балет, я думала о том, как знакомство с многообразием мирового балета и вообще мирового искусства расширяет кругозор хореографа и обогащает его фантазию.

Среди толпы бродят Героиня и Герой, непохожие на других. Недаром Смерть - элегантный красавец в белом - выделяет Героиню среди толпы и предлагает ей цветок орхидеи - знак своего благоволения. Встреча героев, их любовь - смысловой стержень балета.

Сюжет балета придуман хореографом, он только навеян новеллами Ремарка.

Два главных персонажа: Мим - Жизнь и Элегантный - Смерть. Появление Элегантного - господина в белом - не сразу ассоциируется со Смертью. Смысл образа раскрывается в сцене смерти Старика. Среди персонифицированных участников массовых сцен есть Старик (почему-то ужасно несимпатичный, вызывающий почти физическое отвращение), которого возит в инвалидной коляске сиделка. Старик умирает, толпа окружает коляску и замирает, наступает сценическая пауза, «стоп-кадр». И тогда на сцену выходит Элегантный. Он подает руку Старику, помогает ему выбраться из толпы. Старик в восторге оглядывается: по-видимому, он видит мир преображенным, он больше не чувствует себя больным калекой, он танцует дуэт со Смертью и счастлив. Смерть дает людям избавление от страданий, покой и свободу (философское кредо не одного поколения романтиков).

И Элегантный и Мим принимают активное участие в интермедиях, разыгрывая в них разные роли. Элегантный, например, выходит в конце первого акта в окружении танцовщиц-орхидей, как рок-звезда на эстраду. Это один из кульминационных моментов балета. Контраст между танцем «герлс» и тревожной музыкой «Вальса» Равеля создан хореографом с большим мастерством. Смерть меняет маски, Мим меняет маски: вся жизнь - театр! Люди - почти статисты в этом театре. И только Герой и Героиня сопротивляются Смерти. В конце спектакля хореограф создал любовный дуэт, лирический и целомудренньй, за которым следует трио героев и Элегантного. Этот дуэт и трио - большая удача хореографа. Герои противостоят Элегантному, ему не удается их разъединить. Он покидает героев, предоставляя им вдвоем вступить в его владения (скрыться в прорези задника). И для верных влюбленных в атмосфере надвигающейся войны счастливый исход один - владения смерти. И только Мим начинает и завершает спектакль, почти безучастный к происходящему: жизнь продолжается вопреки смерти и истории.

Сольные вариации Мима, его игра с инвалидной коляской, по­явление в красной тунике в позе, напоминающей статую Свободы, - это те забавные выдумки хореографа, которые, как и клоуны под пластиковыми колпаками-зонтиками, составляют прелестную художественную нелогичность происходящего на сцене. Это - из сюрреалистических «живых картин» спектакля, которые так же создают его атмосферу.

Спектакль Уральского оказался несомненно необычным для московской публики и внес, я бы сказала, беспокойное оживление в атмосферу московской театральной жизни своей абсолютной непохожестью ни на что, прежде увиденное. На последний из четырех спектаклей, которые были показаны на сцене Новой Оперы, явилась балетная элита Москвы, причем пришли по второму разу художественный руководитель и артисты Большого театра и другие. После спектакля, говорят, зрители у подъезда театра вступили врукопашную, отстаивая различные точки зрения. Словом, спектакль задел зрителей за живое, им было над чем подумать.

Есть у меня и претензии к спектаклю. Мне кажется, что автор слишком увлекся своими - так хорошо понятными ему! - идеями и не всегда сделал их доступными для зрителя. Почему, если балет называется «Вальс белых орхидей», сами орхидеи танцуют всего один раз? В начале балета Элегантный ходит по сцене с веткой орхидей и прикасается к тем, кого он забирает в свои владения. Хореограф даже хотел назвать балет «Любовники смерти», поскольку Смерть выбирает и уводит за собой тех, кого полюбит. Но в начале балета я еще не знаю, кто такой Элегантный, символика в этом случае остается мне, зрителю, совершенно непонятна.

Конечно, снижают впечатление от спектакля и исполнители главных ролей. Героиня Марина Александрова производит лучшее впечатление, она мила и нежна, в меру эмоциональна. Но Айдар Ахметов в роли Героя мне категорически не понравился: он однообразен, т. е. все время как-то пасмурен без видимой причины, другой актерской краски у него нет, его герой малообаятелен и неинтересен пластически. Исполнители Элегантного выступали намного лучше, особенно высокий экзотический чернокудрый красавец Энтони Ходжа, который сумел придать роли мистическую окраску. Бахтиер Солиев жестче и злее, что по-своему, тоже интересное решение образа. Оба исполнителя Мима - и москвич Алексей Борзов и американец (ассистент Уральского) Кристофер Хатчингс - вполне справились с ролью, хотя американец, по-моему, интереснее, пластически острее.

К кордебалету нет никаких претензий как к исполнителям городской толпы, так и к исполнителям «клоунов».

Декорации Никиты Ткачука мне не очень понравились, а вот костюмы - великолепны, в них много выдумки, которая работает на идею балета. Один ослепительно белый элегантный костюм Смерти много стоит! Смерть - великий князь неведомых владений… Костюмы произвели такое сильное впечатление на Гришко, известного владельца международной балетной фирмы, что он оплатил их изготовление.

Сейчас, по прошествии двух месяцев, я все еще продолжаю возвращаться в мыслях к «Вальсу белых орхидей», с удовольствием перебирая в памяти разные моменты балета. Надеюсь, что найдется храбрый импресарио, который рискнет привезти в Америку неизвестную здесь труппу «Балет Москва» и показать американскому зрителю необычный балетный спектакль Уральского.

Нина Аловерт