Письма о балете. Мои педагоги: Ярослав Сех

Классический танец. Основа нашего искусства, без которой нет прошлого, нет настоящего и не может быть будущего балетного театра. Мне посчастливилось овладевать этим искусством у великолепных мастеров русского балетного театра. Сегодня рассказ о моём педагоге, чьи уроки раскрыли мне мир и понимание развития нашего классического танца, его богатства и его неимоверных возможностей.

Ярослав Данилович Сех – замечательный танцовщик, исполнивший ряд партий в репертуаре Большого театра. Артист, человек, для которого чистота и культура танца, театра необходимое и неколебимо. Это его жизненная позиция. Танцовщик Сех работал с великими мастерами сцены – опыт, которым он счастлив делиться с новыми поколениями артистов, педагогов, хореографов.

По окончании танцевальной карьеры он приступил к преподавательской деятельности на кафедре хореографии ГИТИСа, где продолжает работать по сей день.

Ярослав Данилович Сех – яркий пример хранителя чистоты школы классического танца, он не приемлет малейшую неточность в исполнении и элементов, и стиля. Мне посчастливилось учиться у Ярослава Даниловича композиции классического танца, и я с гордостью называю себя его учеником.

Помимо требовательного, внимательного отношения к классическому танцу, Ярослав Данилович направляет своих студентов, молодых хореографов в их поисках развития движения, причём именно классического танца. Сложность этого заключается в очень точных правилах исполнения элементов классического танца. Он не принимает комбинации, где к движению прицеплялся «хвостик» или «запятая» из современных форм. 

Обладая удивительной способностью умения вдохновлять на поиски, Ярослав Данилович включается в процесс и начинает танцевать вместе с тобой. Результатом может стать усложнение элемента и ритма, новый ракурс, сочетание с неожиданным раннее неиспользованным поворотом... 

Сейчас я вспоминаю эти занятия с неимоверной благодарностью и любовью. Вспоминаю, как он прыгал и вращался вместе с нами, радуясь каждой интересной находке студента. Как чётко и красиво он артикулировал каждое французское название элемента классического танца. Это тоже культура! Как правильно находил подход к каждому студенту, ведь все приходят с разной базовой школой.

Понять уровень студента и найти именно то задание, которое на данном этапе, может выполнить молодой хореограф, важная задача педагога. И не просто поставить комбинацию, а поставить предельно грамотно. Однажды Ярослав Данилович сказал: «Восстановление старинного балета, это как реставрация иконы. Для этого нужны глубокие знания и понимания классического балета, его техники и души». И это стало для меня законом в работе.

В те минуты зарождались монологи и вариации из моих будущих балетов: «Ромео и Джульетта», темы для балетов на музыку Первого и Второго концертов Сергея Рахманинова.

Вспоминаю такой момент: я разрабатывал монолог Ромео, который я сочинял в тот момент на музыку Берлиоза. В руках у Ромео цветок, он мечтает о встрече с девушкой. На занятиях я показывал фрагмент монолога. Неожиданно Ярослав Данилович вскочил, подбежал ко мне и превратился в воображаемую Джульетту. Он вступил в танец со мной. Мои движения стали приобретать смысл, мы следовали друг за другом и воображаемый дуэт заговорил, цветок затанцевал вместе с моими движениями. Это несколько незабываемых и очень важных минут для начинающего хореографа. Когда мы закончили, Ярослав Данилович сказал: «Это очень неплохо, по-своему и интересно. Только arabesque в tourlent должен быть за себя, а ты развернул бёдра. Это неправильно». Как он это успел заметил?

Одну из своих первых работ ещё студентом ГИТСа я делал в Театре сатиры. Ставил танцы в спектакле по пьесе Фазиля Искандера «Страсти Черноморья». Это было в конце 80-х годов. Я очень волновался и очень гордился этой работой – один из самых популярных театров Москвы, звездный состав актёров, режиссёр Александр Ширвиндт. Конечно, на одну из премьер я пригласил Ярослава Даниловича. На следующий день я подошёл к нему. То, что он сказал, меня не просто удивило. «Как можно! Как можно со сцены показывать и говорить такое! Как можно на сцене произносить «обосранное дитя»! Это не культурно!» – такова была позиция гражданина Сеха. Позже, немного остыв, он похвалил меня за поставленные танцы, но сказал, что не приемлет такие спектакли: «Со сцены всегда должна идти культура».

Как интересно Ярослав Данилович рассказывал о своей работе с Леонидом Лавровским над партией Паганини в одноименном балете, первым исполнителем которой он стал (именно в этой партии его можно увидеть в сохранившейся киноверсии этого спектакля), о незабываемой работе над Меркуцио в балете «Ромео и Джульетта». Делился своими воспоминаниями о репетициях с Ростиславом Захаровым над «Медным всадником», Вацлавом в «Бахчисарайском фонтане». Все рассказы он сопровождал показом движений. И выполняя их в неполную силу, всегда был предельно грамотным в ракурсах и позах. Это были часы общения с мастером классического танца.

Сегодня, занимаясь со своими студентами, рассказываю им о своих репетициях-уроках с Ярославом Даниловичем, как он о своих педагогах. Передаю им то, чем он поделился со мной, со многими своими учениками. Вот так, передавая знания из поколения в поколение, и сохраняется наше уникальное красивое искусство балета.

© Константин Уральский

На фото – народный и заслуженный артист Российской Федерации Ярослав Сех с народной артисткой СССР Мариной Кондратьевой в балете «Паганини» (хореография Леонида Лавроского); Ярослав Сех в партии Меркуцио; Ярослав Сех в роли молодого цыгана в балете «Каменный цветок» (хореограф - Юрий Григорович).