Приключения моей жизни. Часть первая: начало. Глава 2

Я не верю в случайности. То, что моя жизнь и танец соединены во мне до моего рождения, для меня совершенно очевидно. И не только танец, а театр танца. Сколько я себя помню, мир театра был моим миром. Я вижу театр и танцевальные движения во всём. В городской улице и тихом деревенском вечере, в прохожих вдоль дороги и в полёте падающих осенних листьев, в шуме ветра и в застывшей архитектуре. В одном из интервью я сказал, что я вижу музыку. Журналистка, которая брала интервью, либо не поняла, либо решила, что я красуюсь. На самом деле это правда: когда я слышу музыку, в моём мозгу рождаются движения, сцены, действие. Поэтому я часто вынужден выключать музыку в машине, когда я за рулём, чтобы остановить танец.

Мой первый танец, который я помню, был танец утёнка и лягушонка. Наверное, тогда бабушка прочитала мне «Сказку о Гадком утёнке Тиме». Я сочинил танец сам и показал его моей маме и гостье в большой комнате нашей квартиры (мы тогда уже переехали в отдельную квартиру на застраивающейся в Москве Преображенке). Танец сопровождался звуками утёнка и лягушонка, создаваемыми мной. Я сразу получил много критических замечаний. Я думал, что я придумал все эти движения, а оказалось, что они уже существуют и имеют французские имена. Даже прыжки лягушонка! Я помню, я обиделся, мне было трудно понять, что моя мама – молодой педагог и начинающий балетный критик, и что всю свою жизнь я обречён получать рецензионные оценки моих работ.

Позже я узнал, что маминой гостьей в тот вечер была Елена Николаевна Сергиевская, известный педагог Московского хореографического училища. Видимо, она высоко оценила мою детскую работу, так как в последствии сыграла роль в моём поступлении в хореографическое училище. Да чуть не забыл: мне было пять лет.

Из рассказов моих родителей я знаю, что в первый раз побывал за кулисами в театре в шесть месяцев на спектакле моего папы – молодого режиссёра. В балетный зал меня привели или – точнее – принесли немногим позже. Мир театра – это моя жизнь. Жизнь вокруг меня – это мой театр.

 

До того, как я поступил в Московское академическое хореографическое училище, я рос, как многие другие мальчишки 60-х. Когда мне было четыре года, мы переехали из коммуналки в великие «хрущёвки» на Преображенке. Потом обменяли «хрущёвку» и бабушкину комнату в коммунальной квартире на большую квартиру соседнем доме. В этой квартире я вырос. В неё и переместилась дружная театральная среда моих родителей.

Как все мои сверстники, мальчишки и девчонки советской страны, в семь лет я пошёл в школу. В тот 1967 год в нашем районе открылась новая, только что построенная школа № 372, и мы были её первыми первоклашками. Я и сегодня, навещая мою маму, живущую в той же хрущевской квартире, часто гуляя по микрайону, подхожу к школе. В тот год первоклашки посадили маленькие берёзки. Сегодня их осталось немного, но это большие раскидистые деревья. Не знаю жива ли та берёзка, которую тогда посадил семилетний Костя, но, дотрагиваясь до деревьев, я с любовью вспоминаю свою школу, моих друзей 1 «А» класса, с которыми вместе учился считать и писать под строгим, но тёплым взглядом пожилой советской учительницы Марии Михайловны. Никогда не забуду нашу первую учительницу. Спасибо Вам большое! Светлая память! Мы получали свои первые «пятёрки» и «двойки»; учились терпеть до перемены, чтобы сходить в туалет; бегали заправлять ручки чернилами на столике за спиной учительницы, чтобы поболтать; учились писать мелом на доске, петь на уроках пения, рисовать на уроках рисования, лазать по канату на уроках физкультуры; делать костюмы для новогоднего утренника, мыть окна в классе, делать стенгазету и радовались со всей страной победам нашей державы в космосе и хоккее. Мы не забывали поздравить учительницу с Днём учителя – одним букетом цветов от всего класса, но со стихотворением, выученным наизусть. По дороге домой мы любили задерживаться на качелях, забывая о времени и домашнем задании. Часто это заканчивалось появлением моей волнующейся бабушки с нашей собакой на поводке.

Мы были дети микрорайона – я и мои друзья. Друзья, с которыми я дрался и смеялся на переменках, гонял летом мяч, зимой – шайбу. Мы таскали из мусорных баков лампового завода на реке Хапиловка стеклянные трубки и плевались через них друг в друга семенами кустарника, устраивая настоящие баталии, плели брелоки из найденной в мусоре проволоки строившейся телефонной станции, строили снежные крепости и брали их штурмом, закидывая друг друга снежками (да, тогда в Москве всю зиму были снежные сугробы), пускали по весенним ручьям самодельные кораблики, прятались в заброшенной башне Петровского подворья. На наших глазах знаменитое Преображенская село превращалось в современный город, теряя старенькие покосившиеся деревянные домики, мимо которых, наверное, ещё ходили солдаты Преображенского полка. Мы были поколением, которое заселило этот новый район Москвы и росло вместе с ним. Несмотря на то, что я проучился там только в начальной школе, до поступления в хореографическое училище, я продолжаю с удовольствие общаться с несколькими моими одноклассниками, теперь уже раскиданными по всему миру. Но самое радостное – когда мы встречаемся на родной Преображенке – нашей Москве.

В 1967 году у нас в квартире появился телефон, в 1970 цветной телевизор. Это были очень важные события! В 9 лет мой дедушка из Свердловска подарил мне велосипед «Школьник». В первом классе я стал октябрёнком. В пионеры меня приняли на Красной площади – у стен мавзолея великого вождя. 

Однако учиться в районной школе было скучно. То время, которое мне удавалось провести с моими родителями на их работе – в учебных залах, театре и цирке (мой папа тогда перешёл на работу режиссёром Союзгосцирка), – казалось мне путешествием в другой мир. Мир загадочного труда и волшебного результата. Я дышал этим миром, впитывал его загадочность вместе с потом, слезами и радостью тех, кто меня окружал. Мне хотелось быть частью этого. Ребёнок, я не до конца понимал, как в него войти. Наблюдая внешнею сторону этого труда, я очень хотел быть его частью. Я написал свой первый сценарий, когда мне было семь лет. Я поставил свой первый спектакль – официально, с афишей районного кружка, – когда мне было 11 лет.

 

Продолжение следует.

 

©️Константин Уральский