Мои балеты: «Кармен-Сюита»

«Кармен-Сюита». Захватывающая музыка Бизе, гениальное переложение Родиона Щедрина для одноактного балета. 

Впервые я обратился к постановке этого спектакля в самом начале своего творчества. В 1992 году я поставил его с небольшим составом артистов «Балета Айова». Меня увлекло внутреннее состояние героини, возможность показать альтер эго её характера. Для этого я ввёл в балет сцену, в которой участвовало три балерины (две половинки судьбы Кармен, сама Кармен), Хосе и Тореадор.

Спектакль был очень удачным, ярким. На следующее утро газеты вышли с восторженной рецензией, озаглавленной «Smash Hit». Не знаю, возможно, в переводе на русский язык – «шлягер» – не звучит так же победоносно для балетного спектакля, как в английском, но это была большая победа, в особенности для начинающего хореографа. Отмечали спектакль, не повторяющий предыдущие постановки, и, главное, независимый от легендарной постановки Альберто Алонсо. Но, несмотря на это, в основном я оставался в рамках сцен, выстроенных в либретто ранее, и только выстроил их в соответствии со своим хореографическим текстом-размышлением о раздвоении характера героини. 

Во второй раз я поставил фрагменты из этого спектакля уже в Челябинском театре для замечательной балерины, народной артистки России Татьяны Предейны на её творческий вечер. Хотя это был не полный спектакль, а только фрагменты из него, мои поиски нового позволили ввести образ судьбы, сопровождающей Кармен, но это было только начало поиска. Интересно, что тот небольшой балет закачивался танцем Кармен на песню Эдит Пиаф «История Кармен». 

В Астраханском театре оперы и балета мы начали работу над этим балетом за два года до того, как он увидел зрителя. Я чувствовал необходимость найти новый внутренний мир этого произведения, и передав не только красоту музыки, но и сложный мир героев произведения Проспера Мериме. С анализа этого произведения и началась наша работа. Это не пьеса, которую можно читать по ролям, но мы с артистами собрались в репетиционном зале и вместе читали новеллу, импровизировали ситуации, не танцуя, а разыгрывая драматические сцены. Это было неимоверно увлекательно и необычно для артистов балета. Ребята увлеклись и даже, я бы сказал, завелись. Меня это радовало и давало творческий импульс для новых поисков.

С самого начала я видел на сцене несколько деревянных столов, образующих пространство около табачной фабрики, комнату в доме, и, в конце концов, образующих арену – арену действия – импульсивных страстных героев. Вокруг столов и начались наши актерские импровизации. Тема судьбы, тема страсти – и не только Кармен, а всех героев произведения – глубже и глубже увлекала меня. Так родилась Страсть. Страсть, приведшая героев к трагическому финалу. Я увидел Страсть в образе красивой женщины во взаимоотношениях с группой окружающих мужчин, не принимающих участия в непосредственном действии сюжета и не входящих во взаимоотношения с окружающими персонажами, сосуществующими внутри – Страсть, увлекающую за собой Хосе, Тореадора и, конечно, Кармен. 

Когда я рассказал о своём замысле художнику-сценографу Никите Ткачуку, он сразу увидел пропасть. Страсть, увлекающая в пропасть. Страсть на краю пропасти! 

Действие истории проходило в горном районе, что поддерживало такое решение. Идея спектакля становилась яснее и понятнее всем участникам постановки. Но встал большой вопрос, как создать не только пропасть на сцене, но и передать действие на арене, которую я видел в финальной части спектакля. Опустив часть площадки сцены вниз, мы создали провал, пропасть, но с появлением Тореадора из неё вырастали трибуны арены, а столы, как я и хотел самого начала, – барьеры, ложи, в которых расположились мужчины из группы Страсти. 

С самого начала я уходил от привычных сценических штампов, среди которых – красная роза. В произведении Мериме не упоминается этот цветок. Как образ он возник позже при постановке известной оперы «Кармен», для которой и была написана партитура Бизе. 

В описании Мериме первого появления Кармен она держит в руках ветку акации. Ярко-белый цветок с сильным привлекательным запахом. Именно этот цветок она бросает не обращающему на неё внимание Хосе. Так и произошло в нашем спектакле. Ветка акации стало связующим символом в нескольких сценах балета. 

Вновь уходя от привычных решений образа, приступила к работе над костюмами Елена Нецветаева-Долгалева. Внимательно изучая нюансы и детали различных стилей испанского костюма, Елена шаг за шагом приходила к тем решениям, которые были нужны для спектакля. Это была по-настоящему кропотливая и непростая работа. Во многом потому что известные и привычные для этой темы решения очень давили на нас. Но с самого начала я поставил сложную задачу и не хотел сходить с этого пути. 

Критик Виктор Игнатов написал о спектакле: «Для своей постановки Вы смело выбрали сложную и многократно воплощенную в танце тему «Кармен». Это был явный риск, но Вы одержали творческую победу и создали произведение, которое, несомненно, войдёт в летопись самых значимых балетов ХХI века! Ваш спектакль захватывает и потрясает сильной драматургией и богатой хореографией, сладостной свободой и жизненной силой. Ярко воплощена оригинальная сценическая концепция, искусно сплетена тонкая психологическая взаимосвязь между персонажами. Феноменально воплощена страсть в тщательно разработанной хореографии – органичном синтезе неоклассики и фламенко, а также в динамической и полифонической сценографии. Изумительно поставлены лирические дуэты и особенно трагедийный квартет. Стройный кордебалет пленяет дивными ансамблями и красивыми нарядами». Трогательно и важно получить такую оценку. 

Действительно, в работе над «Кармен» всё было по-новому, начиная с первых встреч с артистами до последних штрихов в постановочной работе над решением сцены, костюмов и хореографии.

Как это важно для актёрской работы как солистов, так и всех артистов на сцене... Поиск каждого из них своего образа, своей индивидуальности, своей истории. И все эти непростые и интересные часы, дни, месяца работы над не самым длинным спектаклем сложились в историю. Историю моей Кармен. Нашей Кармен! Страсти на краю пропасти. 

 

© Константин Уральский