Приключения моей жизни. Часть первая: начало. Глава 4

Я очень хотел заниматься танцами, стать артистом. Проводя много времени на уроках моей мамы и сопровождая её в командировках на фестивали и семинары по всей стране, я был захвачен этим эмоциональным миром. Часто я ходил с ней в театр на балетные спектакли, это увлекало меня. Мне было скучно обучение в средней школе: рядом с погружённостью моих родителей в мир театра школа явно проигрывала.

Я довольно регулярно ходил с папой на каток в парк «Сокольники». Помню, однажды, по дороге на каток я надоел ему своими просьбами отдать меня учиться в театральную школу. Папа не очень поддерживал мои желания и объяснял, что в театральный институт поступают после окончания школы, и то – только если у меня есть к этому способности. Про театральные кружки он слышать не хотел, да и я желал большего – профессиональной подготовки.  Не знаю, что повлияло на родителей (этот ли или другой разговор, или, может быть, моя «защита и поддержка» – бабушка), но вскоре меня отвели во дворец пионеров на тогда Ленинских – теперь Воробьёвых – горах в хореографический коллектив. Просмотр прошёл удачно, и меня взяли.

В зале на занятиях было очень много детей. Помню, мы очень много ходили по кругу, выполняя разные, часто мне уже очень знакомые с уроков моей мамы движения. Всё получалось очень легко. Я не понимал, почему у других ребят это вызывает непонимание и сложности. Ходить мне туда пришлось недолго.

Через пару недель на занятиях присутствовали какие-то люди. Оставив меня после занятия, ещё раз проверив мои физические данные, они попросили меня в следующий раз прийти с родителями. Через пару дней я пришёл с мамой. Когда она вошла в зал, все присутствующие громко рассмеялись, узнав мою маму: «Лера, мы хотели тебе сказать, что мальчик способный, не знали, что это твой сын. Но думаем, что ты это и сама знаешь». Оказывается, приходили педагоги из Московского хореографического училища отсматривать способных детей. Ошибкой было сказать это при мне. Теперь отвертеться маме было уже невозможно. У меня есть способности!

 

Своё обучение балету я начал в вечернем подготовительном отделении Московского академического хореографического училища (сейчас – Московская государственная академия хореографии). Руководила вечерним отделением тогда Елена Николаевна Сергиевская – тот самый педагог, который был свидетелем моей первой исполнительско-постановочной работы в большой комнате нашей квартиры. Так начался мой путь от большой комнаты до Большого театра.

Я приезжал в училище на вечерние занятия, кажется, три раза в неделю. Педагогами были стажёры педагогических курсов училища. Мне очень нравилось ездить на эти занятия.

В училище для меня существовала загадка волшебства театра – моего будущего. Залы, строгий голос учителя, фортепианное сопровождение урока. Во всех залах стояли рояли, и когда ты шёл по коридору, то пространство было наполнено звуками музыки, громкими голосами педагогов, делающих замечания, и серьезными, слегка улыбающимися лицами вышедших с занятий ребят. Всё это было очень важным, очень таинственным, даже воздух был какой-то другой. Я страшно переживал, когда занятия приходилось пропускать.

 

В тот же год я ходил на занятия по музыке в музыкальную школу. На этом настаивал мой папа. Мой интерес к танцу почему-то не вызывал в нём такой поддержки. Игрой на фортепиано я начал заниматься в шесть лет. Очень хорошо помню, как меня позвали с улицы, где я играл со своими друзьями, и представили моему первому педагогу музыки. Так начались мои музыкальные занятия.

Наверное, у меня нет таланта играть. Я обожаю музыку и нахожу в ней детали, часто незамеченные многими другими. За свою жизнь я поразил ряд дирижёров и композиторов точностью понимания музыкального материала. Но заниматься игрой на фортепиано для меня всегда было сложно: у меня менялись педагоги, места, где я учился, – результат был один и тот же. Я видел в музыке движения и, наверное, это мешало мне.

Играть самому не составляло такого большого удовольствия, интереса, как слушать музыку. Я очень переживаю от этого, так как мне часто хочется сесть за инструмент и сыграть необходимый мне в работе музыкальный фрагмент или просто поразмышлять на рояле. Но, увы, я этим не овладел. Благодаря стараниям моего последнего педагога музыки в училище, я получил «отлично» на выпускном экзамене. В хореографическом училище фортепиано является обязательным предметом с первого года обучения. Наверное, мой педагог была великолепным мастером своего дела. Если честно, я даже не помню точно, что я тогда исполнял.

Заниматься в музыкальной школе мне было довольно тяжело, я не очень готовился к занятиям, пропускал уроки сольфеджио и почти совсем не ходил на занятия хора. Что, конечно, вызывало недовольство преподавателей музыкальной школы. Но я был очень увлечён занятиями в хореографическом училище, и это становилось для меня главным.

В общеобразовательный школе, где продолжалось моё общее обучение, я учился хорошо, но мой фокус, мои желания были уже не там. Я всей душой настаивал на моем поступлении в Московское академическое хореографическое училище (МАХУ) и дальнейшем обучении в нём. Аббревиатура МАХУ станет родной для меня и многих моих друзей на долгие годы.

 

До того, как я должен был сдавать вступительные экзамены, моя мама – в училище работало много её знакомых – устроила мне отдельный просмотр. В методическом кабинете училища, где проходил просмотр, собралась небольшая комиссия, и стали рассматривать меня, как будто я лошадь, которую собираются продавать.

Проверял мои данные бывший однокурсник моей мамы по институту, гениальный педагог Пётр Антонович Пестов. «Смотрите, хорошие длинные ноги», – сказал он.  «Да, но руки коротковаты», – тут же сообщила моя мама. После небольших манипуляций со мной Пестов сказал: «Хороший шаг». «По-моему, большевата голова», – тут же парировала моя мама. Похоже, она надеялась, что ей скажут, что у меня нет данных для балета, хотя прекрасно знала мои способности. «Всяких мам встречали, но такую – в первый раз», – резюмировала заведующая методическим кабинетом Екатерина Брониславовна Малаховская.

В училище я поступил весной того же года и в сентябре вступил в новый мир. Это было моё очередное начало. Моим первым педагогом классического танца был строгий, но доброжелательный Анатолий Гаврилович Елагин. Впереди, в моей жизни, будет ещё много учителей каждый из них оставил большой след в моей жизни. Я тот, кто я есть. Многим я очень благодарен. Многим никогда не прощу их ошибок.

 

Продолжение следует.

 

©️Константин Уральский