Мои балеты: «Андрей Рублёв». Часть 2

Я давно был знаком с композитором Валерием Киктой. Ещё в студенческие годы делал разработки спектакля по его партитуре балета «Дубровский», ставил сцену из этого спектакля на втором курсе институте. Поставил номер «Птицы» на вторую часть фортепианного концерта, который на долгие годы стал моей визитной карточкой, его исполняли  в разных странах. Очень хотел поставить хореографию на весь концерт, но пока случай не представился. Мне очень нравятся славянские темы в музыкальном творчестве Валерия Григорьевича, и поэтому я с большой надеждой на его согласие предложил ему стать автором музыки для балета «Андрей Рублёв». Валерий не сразу согласился, но мне удалось его заинтересовать, и наступил новый период, удивительное время работы с композитором, которое я так люблю. Пятый спектакль, для которого по моему сценарию была создана музыкальная партитура! Я счастливый человек! Мало кто в наши дни может похвастаться таким количеством балетов, созданных вместе с композитором.

 

Художник-сценограф Никита Ткачук как и художница по костюмам Елена Нецветаева-Долгалева появились не сразу. Это очень проверенные и преданные члены нашей творческой команды и, конечно, я хотел делать этот важный для меня спектакль именно с ними. Но по ряду  обстоятельств руководство театра считало необходимым попробовать другие имена. Вообще, тенденция вечно ломать творческие союзы и увеличивать географию имён, работающих с театрами, не очень грамотный подход, ставший популярным у ряда театральных руководителей. И, зачастую, идущий от не очень правильного понимания профессии, превращающий творчество в политические игры. К моей радости, все поиски и пробы художников не привели к успеху и, спустя какое-то время, наша творческая команда собралась вместе. Сегодня, просматривая количество фотографий сделанных нами в разных храмах, в монастыре (стены, крыши, небо и многое другое), поражаюсь объёму проделанной нами работы. Вспоминаю о тех замечательных днях, когда мы часами переписывались и разговаривали в поисках цвета, формы, фактуры...

 

Никита довольно скоро предложил  сценическое решение с несколькими передвигающимися наклонными станками, из которых удобно формировалось пространство. Дощатая поверхность посеревших от времени и воды досок, которая так заинтересовала нас при посещении монастырский построек, давала интересный цветовой элемент и прекрасно сочеталась с цветом придуманных им объемных прочных кулис, точно совпадающих с цветом каменных стен в храмах и монастырях.

Наверное, самым сложным для всех было моё упрямство в необходимости иметь на сцене живой ручей. Никакие варианты видеопроекции, светового решения я не принимал. Ручей придал спектаклю неповторимость, богатство световых отражений, яркость мизансцен, игру с водой – жизнь, которая протекает от пролога до финала спектакля. Решение Никиты Ткачука вынести его вперёд, на авансцену сразу выстроило отношение действия со зрителем. Это всегда очень важный момент для хореографа – понять, как выстраивается взаимоотношение сцены через портал со зрительным залом. Сегодняшние постановщики часто об этом забывают, да и многие, видимо, просто и не знают. 

Ручей дал мне возможность разбить жизнь в спектакле на четыре периода – как и в природе четыре времени года. Образ ручья в танце решён парой молодых ребят, их танец насыщен довольно сложной современной танцевальной лексикой с элементами русского танца, который исполняется босиком, несёт в себе радость и искренность, чистоту, которая так нужна в нашей человеческой жизни. Сцена Андрея Рублёва с Юродивым и Молодой парой (образом ручья) стала центральной, связующей в действии реального и духовного в балете. Именно с неё и начал я свою работу с артистами по постановке хореографического текста спектакля. В тот год я был удостоен приза «Душа танца» и на церемонии вручения в Музыкальном театре им. К. С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко мы впервые представили фрагмент из будущего спектакля. Ручей получился очень задористым и танцевальным. Впоследствии этот фрагмент не раз принимал участие в разных концертах, от сцены родного Астраханского театра оперы и балета до исторической сцены Большого, где мы показали его на юбилее кафедры хореографии ГИТИСа.

 

Это очень важно, когда столь непростое произведение создаётся в команде людей, понимающихся и чувствующих друг друга в творчестве. Елена Нецветаева-Долгалева – не только художник с большим вкусом в костюме. Она удивительно точно понимает мой хореографический язык, находит ту структуру костюма, те ткани, которые принимают смысл движения. Как часто мы видим замечательную работу художников в костюмах, но как только артист начинает двигаться, костюм не только не совпадает со смыслом танцевального движения, а часто мешает, убивая то интересное, что найдено хореографом!

Я отсылал Елене видеозаписи с репетиций. Внимательное изучение найденной палитры движений, танцевального языка для каждой группы персонажей задавало её поиск.

Развитие костюма, его деталей совпадает с развитием действия сюжета спектакля. Мне очень нравится найденное Еленой современное прочтение славянской темы в костюмах. Но особым вопросом были образы монахов. Найти правильный крой, совпадающий с костюмом монахов эпохи и при этом дающий возможность исполнителям двигаться в заданном хореографическом тексте, было непростой задачей.

 

Если в жизни постановщику выпадет счастье создать спектакль, на котором он видит слёзы и задумчивые глаза зрителя, которые стоят намного больше, чем аплодисменты, то он поделился кусочком мира искусства, доверенного ему в отрезке жизни великого театра. Это чувство трудно передать...

 

Премьера. Премьера, которая не была бы такой без всех, кто шёл по пути создания этого спектакля. Без замечательных помощников-репетиров Юрия Ромашко, Эсмиральды Мамедовой, Натальи Коробейниковой. Без первых исполнителей образа Андрея Рублева Антона Пестехина и Алексея Любимова, стол разных и столь глубоко принявших на себя эту непростую роль. Незабываем и неповторим в Юродивом Максим Мельников. И летящий, журчащий, заставляющий невольно улыбаться  образ ручья Марии Стец и Всеволода Табачука. Столь необычные и завораживающие Ксения Саулевич и Анна Никонова в образе Матери, в столь небольшом фрагменте, но несущем столько чувств! Присутствие на сцене в балетном спектакле хора, живое и душевное. В голосах артистов хора, вливающихся в действие русскими темами,  звучало трепетное отношение к происходящему на сцене, частью которой они стали.

Какая великолепная труппа! Нет, не труппа – семья спектакля: артисты балета, артисты хора. Оркестр, впервые исполнивший замечательную партитуру Валерия Кикты. Всё слились в единый ансамбль, передавший мысль нашей работы, – о нашей Родине.

Театр – это волшебство, которое может объединить людей! Объединить в творческом процессе, объединить, ввести в свой мир зрителя и оставить след. След, который помогает людям жить, даже если они не всегда это осознают здесь и сейчас.

 

Премьера. Премьерные аплодисменты. Это окончание отрезка жизни, пути, который ты проходишь со своим замыслом, спектаклем. Ребёнком, которого отпускаешь в самостоятельную жизнь. Что в его жизни впереди? Какова его судьба? Я хорошо помню, как у меня возник замысел балета «Андрей Рублёв». С того дня до премьеры прошло более 12 лет.

 

©Константин Уральский