Мои педагоги: Борис Акимов

Часто педагог становится твоим учителем по назначению, и это удача, если ваши пути совпали. Но в моей жизни есть учитель, которого мне не назначали, который стал моим наставником постепенно, как будто так и должно было случиться, так было необходимо на дорожках моей жизни.

 

Когда я пришел в Большой театр, Борис Акимов не вёл уроки и не был педагогом-репетитором. Прославленный замечательный солист Большого театра был хорошо знаком всем воспитанникам Московского хореографического училища по исполняемым партиям (Сергей в «Ангаре», Злой Гений в «Лебедином озере», Курбский в «Иване Грозном», Красс в «Спартаке», «Клеон» в Икаре и другие) и фотографиям, которые висели на стенах училища. Помню замечательную фотографию в учебном кабинете у Михаила Павловича Шкапкина, преподавателя дыхания – предмета, которого теперь, к сожалению, нет в программе. Вот рядом c фотографией одного из любимых учеников МихПыха мы и делали свои упражнения по дыханию. Кто там был, помнит.

В театре я занимался на уроке в десять утра, а после нас в этом же зале был класс Асафа Михайловича Мессерера. Звёзды Большого! К концу нашего урока мастера собирались в зале и часто начинали помогать, подсказывать, указывать на наши ошибки. Сидя на скамейке под зеркалом, довольно активно, иногда с юмором обсуждали нас и наши не всегда умелые движения. Но всегда с добром и желанием помочь. Помню, как меня поправлял Владимир Васильев, показывал, как нужно подхватывать себя в прыжок рукой во время исполнения «козлы» по кругу. Как показывал мне, где ставить точку в руках на второй позиции после туров Валерий Лагунов. Как мы вместе с Екатериной Максимовой смеялись, когда я никак не мог схватить изменение ракурса корпуса во время dessus-dessous. Это было так здорово и очень поддерживало нас – только пришедших в театр ребят.

Борис Акимов всегда внимательно наблюдал за нашими занятиями, одновременно разогреваясь перед уроком. Он редко делал замечания, но было видно, что он заметил ошибки. Иногда мог неожиданно похвалить, когда движение выполнено чисто. Временами шутил.

Его можно было часто встретить в коридорах театра или на лестничной площадке между этажами перед зеркалом, проверяющим какую-нибудь позу или переход из одной в другую, сосредоточенным в своей работе над ролью. Вот тут, заметив твой взгляд, он мог неожиданно тебя остановить и рассказать об ошибках, сделанных на уроке. Разобрать и подсказать, над чем нужно работать. И на следующий день было заметно, как он внимательно за тобой наблюдает – понял ли, услышал ли замечание.

 

Верхняя репетиционная сцена. Место, куда после урока многие приходили позаниматься, что-то проверить, подготовиться к репетиции, спектаклю. Я часто встречал там Бориса. Он занимался. Его движения, комбинации были не совсем привычны. Меня всегда это интересовало, но я стеснялся спросить.

Довольно скоро после моего прихода в театр мне стали доверять небольшие роли сольного репертуара. Одна из них – звонари в «Иване Грозном». Я очень любил эту роль, до сих пор помню удовольствие, получаемое от исполнения этого спектакля. Но по своему физическому строению у меня не очень накаченные «ляжки», а в звонарях большая нагрузка от присядок и прыжков именно на эти мышцы. За несколько дней до спектакля я приходил на верхнюю сцену, чтобы дополнительно позаниматься, дать нагрузку именно этой группе мышц, подкачать. В один из таких дней ко мне подошёл Борис и спросил, зачем я делаю эти упражнения. Он как раз был на верхней сцене и проверял куски из партии Курбского. А я, делая глубокие растяжки, невольно за ним наблюдал. После моего объяснения причины придуманных мной упражнений он порекомендовал кое-что новое. Мы разговорились. Я попросил  несколько советов, и он охотно подсказал. Так мы стали встречаться на верхней сцене. Одним из первых, можно сказать, занятий стала работа над исполнением saut de basque. Вскоре я стал договариваться с Борисом, когда можно прийти и над чем-то позаниматься. Он охотно соглашался, но на наших встречах был очень серьёзен. Давал точные разнесения, над чем нужно поработать, проследить на уроке. Если он не видел результата, попытки заниматься над указанными ошибками, терял интерес. Он не ругал. Просто переставал со мной работать на какое-то время. Пока не увидит результат от данного замечания.

Однажды я застал Бориса танцующим под музыку Рахманинова. Я спросил, что это. Он сочинял хореографию для образа Есенина. В тот день он много рассказывал мне о кружеве в музыке и в стихах, как он это видит. Это было очень интересно. Для меня это стало очень важным воспоминанием, когда я начал ставить сам. Услышать в музыке кружево. Увидеть, как оно сплетено. Вот на что натолкнул меня тогда Борис Акимов! Встречи с Борисом всегда поучительны. Это были уроки, из которых я выносил важное для своего развития как артист, как человек.

 

Мы приехали на гастроли в Ташкент с балетом «Индийская поэма». В первый день вечером я встретил в коридоре гостиницы Бориса, и он предложил утром позаниматься со мной на сцене после урока. Я с радостью согласился. Но когда мы, молодые артисты, пришли в театр с распухшими глазами – мы гуляли и веселились полночи – и с трудом встали к станку, я заметил на себе взгляд Бориса. После урока, как и договаривались, я пришел на сцену, где Борис уже проверял куски своей роли. Увидев меня, он очень резко сказал, что если я хочу заниматься, то нужно к этому относиться с уважением. А если гулял всю ночь, то мне здесь нечего делать – это неуважение к профессии и к нему. И прогнал меня. Было очень обидно. Но я сохранил этот урок на всю жизнь. Спасибо, Боря!

 

Умел он и поддержать, сказать что-то важное и простое: обсудить прошедший спектакль, подсказать что-то житейское на гастролях за рубежом.

 

Со временем Борис Акимов стал учить уроки в театре. Очень интересные уроки. Наверное, они подходили не всем артистам, но я очень их любил. До сих пор в практике использую ряд заданных им комбинаций: от разогрева и battement tendu demi plié до ряда прыжковых комбинаций. Не потому что я не могу сочинить свои, а потому что они хорошо подготавливают тело артиста. Мы часто несём в себе знание великолепных комбинаций больших педагогов. Я люблю говорить: «Это комбинация Мессерера, это – Пушкина». Вот в числе моих любимых – и комбинации моего педагога Бориса Акимова. Педагога, к которому меня привели жизненные пути и который дал мне очень много в нашей непростой профессии.

 

В 2015 году я был удостоен приза «Душа танца». Вручал мне его Борис Акимов. Это была большая радость и честь – получить такую награду из рук моего наставника!

 

©Константин Уральский